Зинченко Владимир Петрович 32 страница

стиля и формы - он чистое и отвлеченное не-бытие. . . Дух

ждать не устанет, он переждал христианство, переждет и

теперешний после-христианский разброд. Но мы то сами,

конечно, уже устали. Недаром умы наших современников

иссушаются восточной мудростью, недаром нас оглушает гро-

хот теософической колесницы, катящей жестокую Кали, не-

даром беснуются ее поклонники, душители разума. Это их

последнее беснование" [1, часть 1, с. 39-40 ].

Пожалуй, нельзя согласиться лишь с последней фразой. Еще 70 лет

продолжалось беснование идеологии, которая иссушала умы и душила

20-547 305

ь^1С

разум и жизнь. Обратим внимание на слова о христианстве. Г.Г.Шпет

пишет, что христианская метафора духа - любовь. Он замечает, что

дух - источник всяческого, в том числе и любви. Опустим Зинченко Владимир Петрович 32 страница саркасти-

ческие, в типичном для Шпета стиле, сомнения в справедливости отож-

дествления христианства с любовью. Мы просто хотим сказать, что ни

наука, ни философия, ни религия не обладают монополией на изучение

природы духа. Иное дело, что у теологии имеется огромный опыт в

познании духа, а современной науке полезно вначале хотя бы его

признать!

Сейчас появилась легальная возможность (осознанная необходи-

мость существовала давно) движения к "вершинной психологии", ко-

торая, согласно Л.С. Выготскому, определяет не глубины, а вершины

личности. Но движение к ним "снизу" лишь со стороны предметной

деятельности или со стороны фрейдовского Оно, как бы ни была важна

их роль в развитии человека, не только бесплодно, но и Зинченко Владимир Петрович 32 страница опасно. Такое

движение неотвратимо приводит к человеку-машине, к искусственно-

му интеллекту, к искусственной интеллигенции, к интеллектократии,

наконец, к пока еще утопической ноократии. Движение снизу обяза-

тельно должно быть дополнено движением "сверху" и притом не только

со стороны разума, но и со стороны Духа. Психологи, которые поставят

себе такую цель, должны будут погрузиться в духовный опыт челове-

чества с тем, чтобы расширить свое сознание и укрепить собственный

дух.

Для этого полезно отнестись к нижеследующим рядам, к счастью,

сохранившимся в культуре и забытым психологией словосочетаний не

как к странным и само собой разумеющимся метафорам, а как к пред-

мету серьезных научных размышлений и Зинченко Владимир Петрович 32 страница исследований.

Итак, первый ряд, назовем его оптимистическим, вдохновляющим



или духотворящим: Духосфера, Духовная вертикаль, Духопровод-

ность, Духовная субстанция, Духовное материнство, Духовное лоно,

Духовная близость, Духовные потенции, Духовный организм. Духов-

ная конституция, Духовный генофонд, Духовная установка, Духов-

ный фон, Духовное начало, Духовное производство, Духовная опора,

Духовные устои, Духовная ситуация, Духовное зеркало, Духовный

оолик, Духовное здоровье, Духовное равновесие, Духовное единство,

Духовное измерение, Духовная красота, Духовный взор, глаз Духов-

ный, Духовный нерв, Духовный свет, Духовное обоняние, Духовная

жажда, Духовный поиск, Духовное руководство, Духовные способно-

сти, Деятельность Духа, Духовное оборудование, Духовная мастер-

ская, Духовный уклад, Духовные упражнения, Сила Духа, Духовное

развитие, Духовный рост, Духовное общение, Духовный подвиг, Ду-

ховный Зинченко Владимир Петрович 32 страница расцвет, Духовное наследие, Памятник Духа, Духовное цар-

ство, память Духа, печать Духа, культура Духа, Духовная щедрость,

Духовная родина, Духовное самоопределение, Духовное самоотрече-

ние, Духовная аскеза, Духовное величие, Духовное бытие, Духовная

жизнь...

Второй ряд, назовем его пессимистическим или, точнее, трагиче-

ским: духовный аристократизм, духовная слабость, духовное искуше-

ние, духовная спячка, нечистый дух, ^лой дух, духииный идол, духов-

ное насилие, духовный геноцид, духовный кризис, духовная капиту-

ляция, духовное рабство, нищета духа, духовное ничтожество, духов-

ный маразм, духовное самообнажение, духовный разброд, духовная

преисподняя, духовное небытие, духовная смерть. . .

За этими, разумеется, неполными перечнями стоит не столько фе-

номенология, сколько онтология (анатомия, физиология, реальные

средства, инструменты Зинченко Владимир Петрович 32 страница и функции) духа, зафиксированная в языке, в

искусстве, в религии, в бытийных слоях народного сознания, в народ-

ной памяти и поведении. От этого богатства на многие десятилетия

отказалась научная психология, впрочем, не только отечественная.

Поскольку природа духа есть свобода, то игнорирование духа - это

одна из причин, может быть даже главная, капитуляции психологии

перед явлением свободы, будь то свободная воля, свободное действие

или свободная личность.

Краткость второго ряда в приведенных перечнях вовсе не означает,

что скрывающаяся за ним онтология слабее той, которая скрыта за

первым. Возможно, она даже и слабее, поскольку рано или поздно

обнаруживается внутреннее и конечное бессилие энтузиазма и энергии

зла. Поэтому она значительно более нетерпелива, агрессивна, ковар Зинченко Владимир Петрович 32 страница-

на, каверзна, пользуется незаконными приемами, далеко выходящими

за пределы духовных распрей. А Дух долго терпит! Страшится попасть

во второй ряд.

Мы привели эти перечни, поскольку все должно быть названо, пои-

меновано, без этого не может быть сознательного пересмотра себя,

самопроверки, самоосуждения. Не может быть ни смирения, ни пре-

одоления гордыни и самообожания, ни подвижничества, ни личного и

общественного покаяния. Наконец, без этого не может быть ни воз-

рождения, ни выпрямления духа. Согласимся с Мишелем Фуко и на-

зовем духовностью "тот поиск, ту практическую деятельность, тот

опыт, посредством которых субъект осуществляет в самом себе преоб-

разования, необходимые для достижения истины" [2, с. 284-311 ].

Дух отечественной Зинченко Владимир Петрович 32 страница психологии, как и Дух всей науки и всего народа

не был окончательно сломлен, хотя он и не только таился. Напомним

очень актуальное и в настоящее время мнение В.И. Вернадского:

"Меня не смущает, что сейчас те лица, в глуби духовной силы

которых совершается сейчас огромная, невидимая пока рабо-

та, как будто не участвуют в жизни. На виду большой частью

не они, а другие люди, действия которых не обузданы духов-

ной работой. Но все это исчезнет, когда вскроется тот неви-

димый во внешних проявлениях процесс, который является

духовным результатом мирового человеческого сознания. Он

зреет, время его придет, и последнее властное слово скажет

он, а темные силы, всплывшие сейчас на Зинченко Владимир Петрович 32 страница поверхность, опять

упадут на дно. . ." [3 ].

20* 307

В трудах В. Вундта, У. Джемса, Г.И. Челпанова и многих, многих

других большое место занимали проблемы души и духовности, что

вовсе не мешало им заниматься экспериментальной психологией, фи-

зиологической психологией и т.д. Не потому ли мы все снова и снова

возвращаемся к их работам? Даже великий "антипсихологист"

И.П.Павлов, считавший деятельность мозга венцом земной (а не ду-

ховной) природы, писал Г.И. Челпанову: ". . .Я, исключающий в своей

лабораторной работе над мозгом малейшее упоминание о субъектив-

ных состояниях, от души приветствую Ваш Психологический Инсти-

тут и Вас, как его творца и руководителя, и горячо желаю Вам полного

успеха Зинченко Владимир Петрович 32 страница" [4, с. 92].

Признание духовного опыта, погружение в него вовсе не означает

отказа от реальных достижений научной психологии. Напротив, это

приведет к ее обогащению, сделает ее более интересной и привлека-

тельной, а, соответственно, более деятельной и действенной, будет

способствовать повышению психологической культуры, наконец, от-

кроет перед психологией новые горизонты развития. Вместе с призна-

нием возможно и появление путей (пока рано говорить о методах)

познания духовной жизни. И здесь науке есть чему поучиться у теоло-

гии и искусства, тем более, что опыт такого обучения имеется.

Акцент на духовности вовсе не означает отказа от проблематики,

связанной с природой человека, с его телесностью, чувственностью,

аффективностью Зинченко Владимир Петрович 32 страница. Конечно, время духа еще не наступило, но ведь без

этого не будет и времени тела.

Культурно-историческая психология в варианте Л.С. Выготского

возникла на закате Серебрянного века российской культуры. Тогда не

было строгого разделения труда между наукой и искусством, эстети-

кой, философией и даже теологией. Г.Г. Шпет, А.Ф. Лосев, М.М. Бах-

тин, П.А. Флоренский профессионально работали в перечисленных

сферах творческой деятельности. Еще были живы идеи B.C. Соловьева

о "всеединстве" чувственного, рационального и духовного знания. За-

мечательные поэты Б.Л. Пастернак и О.Э. Мандельштам были широко

образованы и в философии, и в научном знании. Основатель культур-

но-исторической психологии Л.С Зинченко Владимир Петрович 32 страница. Выготский бы^ блестящим литера-

туроведом, философом, методологом науки. Он не умещался в узкие

рамки нашего сегодняшнего разделения профессий.

Важной особенностью культурно-исторической психологии была

тенденция к интеграции знаний о человеке, различных подходов к

нему и методов его изучения. На первых порах доминировал метод

генетического исследования. Впоследствии он был дополнен методами

функционально-генетического и функционально-структурного, в том

числе микрогенетического, микроструктурного и микродинамического

анализа. Это была линия обогащения исходных идей Л.С. Выготского,

накопления эмпирического материала.

В ходе развития культурно-исторической психологии были не толь-

ко приобретения, но и потери, отступления, а порой и упрощения

исходного корпуса идей. Утратилась духовная компонента "всеединст-

^

">^

ва", особенно явно присутствовавшая Зинченко Владимир Петрович 32 страница в "Психологии искусства"

Л.С. Выготского, а значит и разрушено оно само. Была сужена идея

медиации, опосредования человеческого развития. У Л.С. Выготского

из всего возможного пространства медиаторов мы находим разработку

только двух. Он и его последователи изучали преимущественно только

роль знака и слова в развитии высших психических функций. Символ

едва просвечивал в культурно-исторической психологии. Вовсе не изу-

чалась роль мифа. Правда, Л.С. Выготский и А.В. Запорожец изучали

роль волшебной сказки, являющейся своего рода суррогатом мифа в

развитии ребенка. Эта линия сейчас получила интересное продолже-

ние в исследованиях А.В. Беляевой и М. Коула, которые ввели волшеб-

ника в контекст опосредствованного компьютером Зинченко Владимир Петрович 32 страница детского общения.

Не менее интересное исследование посреднических функций волшеб-

ной сказки предпринято Л. Элькониновой и Б.Д. Элькониным [5, с. 62-

70].

Далее будет сделана попытка представить роль и место в развитии

высших психических функций и более широко - в развитии человека

- всех главных медиаторов: знака, символа, слова и мифа. Без них

нельзя понять процесс формирования сознания и личности индивида.

Личность, по А.Ф. Лосеву, сама есть миф и чудо. Символ и миф доста-

точно полно представлены в психоанализе, в глубинной психологии, но

парадоксальным образом слабо представлены в культурно-историче-

ской психологии. (Разве что само появление и развитие последней в

сталинское время было Чудом, а Л.С. Выготский давно стал Зинченко Владимир Петрович 32 страница Символом

и Мифом!) Для лучшего понимания его идей полезно выявление широ-

кого научного и культурного контекста, в котором они возникали. Тем

более, что многое из этого контекста у самого Л.С. Выготского находит-

ся в подтексте.

Чтобы очертить культурный контекст возникновения этих идей,

важно показать их связь с русской нравственной философией начала

XX века, выросшей из православия и усвоившей его дух целостности.

В православии мы находим не только идеи, но и приемы медиации,

интериоризации, диалогизма общения человеческого существа с Бо-

гом. Новой для культурно-исторической психологии является пробле-

ма энергетики медиаторов, поставленная в православной антрополо-

гии.

Наша задача в значительной степени облегчена превосходной

статьей Зинченко Владимир Петрович 32 страница С.С. Хоружего, которая называется "Сердце и ум" [6, с. 137-

159]. В статье изложены основы православной антропологии. Автор

анализирует труды святого Григория Паламы, посвященные богообще-

нию, понимаемому одновременно и как созерцание бога, и как соеди-

нение с ним. В статье изложена своего рода психотехника восхождения

подвижника от "внешней" аскезы к "внутренней", от овладения (и

превосхождения) собственной природы к соединению с Богом. Обраща-

ется к Богу, заключает завет с ним весь человек как целое и единое

существо. Эта целостность не дана, а задана, и человек должен лично

достичь ее с помощью сердца и умного делания. В этой деятельности

1гя"""ят"'-

человек не одинок. В ответ Зинченко Владимир Петрович 32 страница на его свободный всецелый порыв Господь

дает благодать: "Взаимно откликаясь друг другу, божественное уча-

стие и свиоодние чслойеческоь усилие чередуются между собой словно

взмахи двух крыл: свобода - благодать, свобода - благодать. . . Такое

сотрудничество божественного и человеческого, благодати и свободы

твари в православном богословии обозначается термином "синергия"

[6, с. 157]. Отметим еще одно, полезное для дальнейшего: ". . . когда

человек так устремлен и открыт навстречу Богу, тогда он и оказывается

в поле сил благодати, оказывается способен встретить и распознать их,

начать входить в соприкосновение и соединение с ними" [6 ]. Здесь

ключевым для дальнейшего является "поле сил благодати".

Сделаем не вполне законный скачок к концепции и идеям B.C. Со-

ловьева о "цельном знании", где обосновывается неразрывная Зинченко Владимир Петрович 32 страница связь

трех взаимно независимых сфер человеческого сопричастия Бытующе-

му и Сущему - чувственной, рациональной и духовной.

Методологическое ядро философии B.C. Соловьева обозначается его

же собственным неологизмом "всеединство". Именно в этом всеедин-

стве присутствует Премудрость лично-сверхличного Абсолюта. Пре-

мудрость, которая сама принимает личностный облик и открывает

горизонты персонализации перед тварью. Всеединство - вместилище

богочеловеческого процесса, т.е. встречного процесса нисхождения

Абсолюта в тварь, и восхождения твари к Абсолюту [7, с. 141-150]. В

размышлениях B.C. Соловьева отмечается замечательная психологи-

ческая особенность, характеризующая общение твари с Абсолютом.

Между Абсолютом и тварью устанавливаются ДВУСТОРОННИЕ ОТ-

НОШЕНИЯ. Это означает, что не только тварь принимает или пере-

нимает, осваивает черты Абсолюта, но Зинченко Владимир Петрович 32 страница и Абсолют не остается неизмен-

ным.

Е.Б. Рашковский развивает идею о взаимодополнительности двух

языков описания Сущего у Соловьева: ". . .об Абсолюте, онтологиче-

ски превознесенном над тварью и творящем из "ничего", и об Абсолюте,

раскрывающемся в своих проявлениях и вбирающем в себя динамику

космоисторической эволюции" [7, с. 145]. Это означает, что Абсолют

в процессе своего становления (об этом модусе Абсолюта писал и

А.Ф. Лосев) вбирает в себя элементы собственных творений, элементы

человеческой персонализации, человеческие свойства, опыт человече-

ской истории. С точки зрения православного вероучения, это мысль

еретическая, но при всем при том идея развивающегося человечного

Демиурга, вступающего в диалог с собственными творениями, конеч-

но, замечательна. Ведь Зинченко Владимир Петрович 32 страница христианство достаточно спокойно относится

к антропоморфным характеристикам взаимоотношений человека и

дьявола. Последний питается нами, обогащается за наш счет, живет

нашими грехами и т.п. Почему же Абсолют нельзя характеризовать

подобным же образом, но с обратным знаком? Он же должен знать, что

с нами происходит, для того, чтобы животворить, просветлять нас,

рассеивать тьму и выводить из нее?

Е.Б. Рашковский приводит сходную мысль Н.А. Бердяева о том, что

сфера абсолютного, или Царство Божие, проходит сквозь тварную ис-

торию не только с болью, но и с прибылью [7 ].

Диалогические (или, как сказали бы сейчас, трансперсональные)

отношения Абсолюта с тварью - источник свободы, ответственности и

достоинства человека. Они не похожи на Зинченко Владимир Петрович 32 страница систему отношений, возник-

ших в "принципиально новой социальной общности", до недавнего

времени представлявшей собой стадо бессловесных овец.

Б. Зайцев в очерке, посвященном Преподобному Сергию Радонеж-

скому, писал, что существует целая наука духовного самовоспитания,

стратегия борьбы за организованность человеческой души, за выведе-

ние ее из пестроты и суетности в строгий канон: "Аскетический подвиг

- выглаживание, выпрямление души к единой вертикали. В таком

облике она ярчайше и любовнейше соединяется с Первоначалом, ток

божественного беспрепятственно бежит по ней. Говорят о теплопро-

водности физических тел. Почему не назвать духопроводностью то

качество души, которое дает ощущать Бога, связывает с Ним. Кроме

избранничества, благодати, здесь культура, дисциплина" [8, с. 160].

Б. Зайцев Зинченко Владимир Петрович 32 страница также говорит о двусторонности "духопроводности", подчер-

кивая, что величайшая сила любви, врывающаяся ОТТУДА, - это

ответ на призыв любовный, что идет отсюда.

Возникает резонный вопрос: находят или находили ли эти замеча-

тельные идеи свое отражение, воплощение в науках о человеке? Об-

щение твари с Абсолютом является духовным, но и оно должно иметь

определенные средства, "духовное оборудование". Они наверняка есть.

И можно попытаться выделить разные, но тесно связанные между

собой планы этого оборудования: оперативный (или коммуникатив-

ный) и ценностно-смысловой.

Первый план - это предметы-посредники (медиаторы: Знак, Сло-

во, Символ, Миф), второй - это завещанные нам в Евангелии любовь

к ближнему, вечная жизнь и свобода личности Зинченко Владимир Петрович 32 страница. Взятые вместе, они

составляют, по словам B.C. Соловьева, "духовные вертикальные изме-

рения человеческого познания". Они представлены не только в беско-

нечности времени, они - и сегодняшний день, "вечное настоящее"

(М.К. Мамардашвили), "динамическое бессмертие" (О. Мандельш-

там).

Можно ли на основании идей, опыта, имеющихся в христианской

антропологии, в религиозно-теофилософских трудах более конкретно

представить себе проблематику развития человека? Едва ли следует

сомневаться в полезности для науки этого опыта, хотя, как указыва-

лось выше, на протяжении десятилетий наша психологическая наука к

нему не прикасалась. Причины этого кроются не только в идеологиче-

ском табу, но и в том, что решение подобной задачи крайне сложно.

Здесь велика Зинченко Владимир Петрович 32 страница опасность профанирования как теологии, так и науки.

Сделаем необходимое отступление, подчеркивающее сложность про-

блемы.

О.Э. Мандельштам заметил: "Огромная взрывчатая сила книги Бы-

тия - идея спонтанного генезиса. . ." [9, с. 236 ]. Там же он приводит

в качестве образца отношение Данта к преданию: ". . .в предании он

видел не столько священную, ослепляющую сторону, сколько предмет,

обыгрываемый при помощи горячего репортажа и страстного экспери-

ментирования. . ." Эта страсть и этот предмет были вовсе не свойствен-

ны психологической науке.

Важнейшим уроком, который можно извлечь из религиозно-фило-

софских трудов при создании психологического образа человека, явля-

ется решение проблемы предметов-посредников (медиаторов). Одно-

временно они представляют собой и культурные формы, и формы, в

которых Зинченко Владимир Петрович 32 страница культура развивается. Число медиаторов должно быть расши-

рено или, точнее, как будет показано ниже, вначале сведено к единст-

венному или единому, а уж потом станет возможна и необходима

дифференциация. Обратимся к первому исследователю человеческой

личности Блаженному Августину. Идея посредника между человеком

и богом пронизывает все его творчество, с нее начинается его "Испо-

ведь":

"Взывает к Тебе, Господи, вера моя, которую дал Ты мне,

которую вдохнул в меня через вочеловечившегося сына Тво-

его, через служение Исповедника Твоего" [10, с. 53 ].

Августин называет Христа истинным посредником:

"Истинный же посредник, которого в таинственном милосер-

дии Твоем явил Ты людям, послав к ним, чтобы на Зинченко Владимир Петрович 32 страница его приме-

ре научились они настоящему смирению. Посредник между

Богом и людьми человек Христос Иисус встал между смерт-

ными грешниками и Бессмертным и Праведным - смертный

как люди, праведный как Бог. . . Как человек Он посредник,

а как Слово, Он не стоит посередине, ибо Он равен Богу, Он

Бог у Бога и единый Бог вместе с Богом" [10, с. 280 ].

Здесь важна персонификация Слова, подчеркивание его не только

божественной, но и человеческой сути: "Мы могли бы думать, что

Слово Твое так далеко от человека, что не может соединиться с ним ^

пришли бы в отчаяние, если бы "Оно не стало плотью и не обитало среди

нас" [10, с. 281 ]. Посредник нужен не только потому, что Зинченко Владимир Петрович 32 страница "в нем

сокрыты все сокровища премудрости и ведения", что через него говорит

истина. С помощью посредника пробуждается человеческая актив-

ность, поиск, искание. Через посредника, "которого Ты поставят меж-

ду Тобой и нами, через Которого Ты искал нас, не искавших Тебя,

чтобы мы искали Тебя" [10, с. 284]. Вечное Слово "Бог", пребывающее

в молчании, отличается от обыденного человеческого звучащего во

времени слова: "Это другое, совсем другое, эти слова меньше меня, да

их вообще и нет, они бегут и исчезают. Слово же Бога моего - надо

мной и пребывает вовеки" [10, с. 287 ].

Августин пишет не только о посреднике между Богом и человеком.

Он не проходит мимо более простых знаковых форм опосредствования

отношений Зинченко Владимир Петрович 32 страница между людьми. Интересен его опыт реконструкции знако-

вых форм поведения в младенческом возрасте, т.е. до появления ути-

литарных, исполнительных форм поведения. Он осуществил эту ре-

конструкцию по рассказам о себе и по собственным наблюдениям над

младенцами: "Я барахтался и кричал, выражая немногочисленными

знаками, какими мог и насколько мог, нечто подобное моим желаниям

- но знаки эти не выражали моих желаний" [10, с. 57].

Но вернемся к истинному посреднику, как назвал Августин Иисуса

Христа. Он вочеловечил Божье Слово, донес его человеческим голо-

сом. И поскольку Христос как Сын Божий идентифицируется с Богом,

а Слово - это Бог, то Христос также может быть идентифицирован со

словом.

Не нужно Зинченко Владимир Петрович 32 страница специальной аргументации, чтобы допустить возмож-

ность и реальность идентификации Христа и Символа. Он действи-

тельно символ, символ веры. Наконец, Христос - это Знак, посланный

людям Богом. Согласно А.Ф.Лосеву, личность-это миф. И, следо-

вательно, Христос в определенном смысле может быть идентифициро-

ван как Миф. Разумеется, для верующего приведенные рассуждения

излишни, избыточны. Более того, для них Христос есть путь, истина и

жизнь, а не профанное слово. Но для сциентистски ориентированного

ученого эти и дальнейшие размышления могут иметь смысл.

В итоге мы получаем любопытную ситуацию: все четыре типа ме-

диаторов связаны с Богочеловеком, во всяком случае, по своему проис-

хождению. Конечно, Богочеловек в логике теологии Зинченко Владимир Петрович 32 страница является посред-

ником. В светской логике такие функции могут быть свойственны не

обязательно Богу, а другой персоне, в том числе и такой, которая

притязает стать (быть) героем, человекобогом. С.Н. Булгаков писал,

что "человекобог" ставит своей задачей внешнее спасение человечества

(точнее, будущей части его) своими силами, по своему плану, "во имя

свое" , герой - тот, кто в наибольшей степени осуществляет свою идею,

хотя бы и ломая ради нее жизнь. . . Христианский святой - тот, кто в

большей мере свою личную волю и всю свою эмпирическую личность

непрерывным и неослабным подвигом преобразовал до возможно пол-

ного проникновения волею Божией. Образ полноты этого проникнове-

ния - Богочеловек, пришедший Зинченко Владимир Петрович 32 страница "творить не свою волю, но поучавшего

Его Отца и грядущий во имя Господне" [II, с. 152-153 ). Оставим сво-

бодному читателю выбор между человекобогом и Богочеловеком, меж-

ду героизмом и подвижничеством. Он в любом случае должен сохра-

нить свое Эго, иначе он потеряет свободу. . .

Конечно, не следует вводить Богочеловека или какую-либо другую

персону в ряд медиаторов, т.е. инструментов и орудий. Человек явля-

ется создателем и носителем медиаторов, это его "духовное оборудова-

ние", его "духовная мастерская", которая может быть более или менее

богатой и совершенной (мы не рассматриваем в этом тексте культуро-

логические, семиотические проблемы, связанные со сходством или раз-

личием между медиаторами Зинченко Владимир Петрович 32 страница-инструментами).

И все же, Августин был прав, говоря, что истинным медиатором

является Богочеловек. Мы не вводим его в ряд медиаторов, но и не

оставляем за скобками. Для нас он истинный потому, что именно Бо-

гочеловек вочеловечивает и одухотворяет все остальные медиаторы.

Иное дело, что они со временем могут утрачивать человеческие черты.

И тогда в голову людей впечатываются бесчеловечные, ложные симво-

лы и мифы, а слово утрачивает плоть и становится полым. Это приво-

дит к отмиранию языкового сознания или к задержке в развитии син-

тетической народной культуры. В такой ситуации жизнь человека -

это метания в "лесу символов", поиски выхода из него на Зинченко Владимир Петрович 32 страница волю.

Скудеют рефлексивная и духовная составляющие человеческой

жизни, ее духовное оборудование девальвируется, бытие становится

бытом, а жизнь превращается в выживание.

7.2. Медиаторы духовного роста и хронотоп

Глубоко религиозный человек, ученый, мыслитель, блистательный

физиолог-экспериментатор князь А.А. Ухтомский ввел в научный обо-

рот понятие "хронотоп". Это понятие помогает более конкретно пред-

ставить взаимоотношения феноменологического и онтологического

планов развития человека. Хронотоп активно использовался в гумани-

тарных науках, прежде всего М.М. Бахтиным. Мы считаем, что это

понятие поможет и нам продвинуться в понимании духовной сферы

человека. Своеобразие хронотопа состоит в том, что он соединяет в

себе казалось бы несоединимое. А именно - пространственно-времен-

ные в физическом смысле этого слова Зинченко Владимир Петрович 32 страница телесные ограничения с безгра-

ничностью времени и пространства, т.е. с вечностью и с бесконечно-

стью. Первый - это есть онтологический план, заключающий в себе

всю суровость бытия, которая в конце концов награждает человека

смертью; второй план - феноменологический, идущий из культуры,

истории, из ноосферы, от Бога, от Абсолюта, т.е. из вечности в вечность

со всеми мыслимыми общечеловеческими ценностями и смыслами. В

любом поведенческом или деятельностном акте, совершаемом челове-

ком, мы имеем все три "цвета времени": прошедшее, настоящее и

будущее, т.е. даже хронотоп живого движения может рассматриваться

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentasuinmf.html
documentasuiuwn.html
documentasujcgv.html
documentasujjrd.html
documentasujrbl.html
Документ Зинченко Владимир Петрович 32 страница